Храм святого благоверного великого князя Димитрия Донского в Северном Бутово г. Москвы

Утро дня Встречи, Сретение Господне. Такое оно было радостное, солнечное, светлое, как будто накануне не было никакого ветра – в это даже верилось с трудом, если бы не некоторые последствия в виде земли и травы там, где обычно их не бывает, болтающихся флагов и других предметов в тех местах, куда всё это было перенесено, заброшено, скинуто, навалено мощными порывами ветра. Но при нынешнем солнце всё это воспринималось не так, как вчера. Вот поди ж ты – такое вот, оно, солнце, всё-то при нём по-другому!

Я снова нёс с собой облачение, которое храню в номере гостиницы, набор просфор и несколько богослужебных книг с закладками на нужных страницах: ведь сегодня я буду один. Хотя очень надеюсь, что кто-то найдёт готовность, возможность и время прийти на Литургию и помолиться за всех, кто не сможет поприсутствовать. Кто же это будет? Мне очень хотелось получить ответ на этот вопрос, а ещё я думал о том, кого из наших спортсменов я встречу в деревне первым в этот праздничный день, в день Встречи. Кто будет первым?

Среда Сырной недели.

Чё ын ха ру туэ сэё. Если я правильно написал со слов моих новых корейских знакомых, то в переводе на русский язык с корейского это означает «добрый день». Теперь при входе на территорию олимпийской деревни я так здороваюсь с теми, кто меня досматривает, после чего следуют улыбки и бурные аплодисменты. Как же немного нужно для того, чтобы заслужить расположение, внимание и особую теплоту со стороны этих хоть и услужливых, но весьма педантичных, въедливых и строгих стражей порядка! По мнению тех, кто имеет опыт проведения международных мероприятий и бывал в разных городах и странах, корейские волонтёры от других отличаются тем, что, при всей услужливости и даже частых поклонах в вашу сторону, в случае какого-либо спорного вопроса или недоумения, связанного с документами, бейджами или пропускными бумагами, они несколько раз скажут вам «простите», но всё-таки твёрдо «нет». Однако – ведь крепости берутся по-разному, можно же поискать и подземный ход…

Сретение Господне. День встречи Ветхого Завета с Новым, исполнение пророчества, явление обетованного Спасителя святому праведному Симеону Богоприимцу, а в его лице – и всему человечеству.

Этот праздник и нас с вами призывает встретиться с Тем, Кто когда-то сотворил наш мир, призвал нас из небытия, принёс нам в дар Свою Божественную Любовь и указал путь к нетленной жизни в свете и радости.

Всё это так реально и так близко, и Он нас ждёт, но выбор – за нами…

Вторник сырной недели, 13 февраля.

Бывает, просыпаешься утром и ловишь себя на какой-то мысли. А бывает, даже не на одной. Вот и у меня сегодня утром были две мысли. Первое, что мне вспомнилось, – это то, как после вчерашней панихиды буквально на минутку забежала Катюша Боброва, наша фигуристка, – заглянула в часовню попрощаться перед отлётом в Японию и, извиняясь, что беспокоит, очень благодарила и от себя, и от Жени Медведевой за поддержку: «Мы вернёмся 18-го, и ещё, знаете, мы очень чувствуем Божию помощь и молитвенное участие. Правда, чувствуем. Спасибо! Нам оно так нужно!».

А вторая мысль, которая просто пронзила меня, была связана со вчерашней панихидой и с темой, которую Господь благословил поднять в общении с людьми, пришедшими помолиться о новопреставленных пассажирах разбившегося самолёта. Дело в том, что когда я уже ночью читал апостольское послание… Да, тут надо пояснить: я понуждаю себя ежедневно читать главу из Ветхого Завета, апостольское послание и главу из Евангелия, а ещё добавляю к этому хотя бы небольшое святоотеческое поучение.

Понедельник сырной недели. Сегодня утром, перед выездом в олимпийскую деревню на молебен, я решил сделать фотографию моря, которое видно из окна гостиницы, а мой новый сопровождающий, Владислав, предложил сфотографировать меня на фоне моря. Я не отказался и почувствовал, что ветер сегодня какой-то особенно холодный.

При входе на территорию деревни досматривают меня уже не так скрупулезно – видимо, привыкли к моей одежде и портфелям. На улице тоже холодно, ветрено. Недалеко от нашего 805-го корпуса вижу молодых людей в красных куртках.

– Скажите, ребята, а вы не хоккеисты? – спрашиваю у них я.
– Хоккеисты.
– Ну вот, и что же мне теперь с вами делать?
– А что случилось?..

Мясопустная неделя, воскресенье, заговенье на мясо.

Признаюсь честно, ожидание воскресной Литургии в олимпийской деревне меня очень вдохновляло. Отчасти это состояние походило на то, что приходилось испытывать в детстве перед контрольной работой, к которой ты серьёзно готовился, всё обстоятельно изучал, отвечал на самые разнообразные вопросы бабушке, выступавшей дотошным экзаменатором. И вот – наступает вечер накануне экзамена, и ты с замиранием сердца ждёшь этого испытания, подготовке к которому было отдано столько времени и сил. Это состояние нельзя назвать волнением или каким-то страшным переживанием – нет-нет. Это именно вдохновенное ожидание чего-то такого, в чём тебе сильно хочется поучаствовать, чтобы проверить свои силы. Но только сегодня я понимаю: от того ожидания это, нынешнее, отличается осознанием, что сила и «помощь моя – от Господа, Сотворшаго небо и землю», и что ты – только инструмент в Его руках.

Этот день – каким он был? Наверное, если теперь, после его окончания, оглянуться назад, то можно смело провести параллель с тем днём в Бразилии, когда часовня уже была устроена, какой-то процесс был запущен, но оставался главный вопрос: что дальше, как дальше? Безусловно, имело место сходство в состоянии внутреннего ожидания: всё новое, тогда – незнакомое, сегодня – малознакомое… И, словно продолжая это внутреннее рассуждение, вежливо и аккуратно прозвучал сегодня вопрос представителя протокольной службы, подвозившего меня к олимпийской деревне: «Батюшка, какие у Вас планы, во сколько Вас забирать? Сориентируйте, пожалуйста».

И я в очередной раз вспомнил, что происходило когда-то в олимпийской деревне в Рио. Ведь сейчас – то же самое: часовня оборудована, объявления с приглашением развешены везде, где это возможно: красивые, заламинированные, с учетом последних особенностей и формулировок в отношении нашей сборной, – словом, всё учтено. Я рассказал моему собеседнику, что мне пришлось пережить позапрошлым летом, находясь в подобной ситуации: тогда я просто стал звать Бога в помощь, стараясь отключить всё своё, человеческое. «Господи, куда мне идти? Что мне делать? С чего всё начать? Господи, помоги, направь, подскажи!».

Дорога… Интересно состояние человека, когда он находится в дороге: как он к ней готовится, что думает перед тем, как отправиться в путь, как проходит это испытание…

Оставляя дела московские, я ехал в Шереметьево с одним моим помощником, и в течение всего пути в машине, а затем и в аэропорту до вылета мы обсуждали проект нашего храмового комплекса. Ну а потом, конечно, были зоны проверок и другие необходимые формальности и… час задержки – время для того, чтобы осмотреться, встретить кого-то из прежних знакомых, с кем-то начать новое общение. Кого-то благословить, с кем-то порассуждать о разном, с кем-то познакомиться и порадоваться новой встрече... А затем был перелёт, и в воздухе тоже продолжалось общение, встречи с людьми из руководства сборной, с представителями разных федераций. Священник и в полёте остаётся священником.